Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме получен официальный статус проекта освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектара заводской земли запланировано строительство 884 тысяч квадратных метров недвижимости: 577 тысяч предназначены для жилых помещений, а 250 тысяч — для Национального космического центра. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, который будет реализовывать квартиры в рамках программы «Московские кварталы». Ожидаемая общая стоимость проекта составляет 450–500 миллиардов рублей.
На территории, где ранее создавались космические модули и станции, планируется возведение пяти высотных зданий с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации указано, что паркинги будут «приспособлены под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ярким примером изменения роли центра в космической отрасли является ракета «Ангара». Процесс её разработки растянулся на тридцать лет и обошёлся дороже, чем у её предшественника, при этом уступая ему по ряду характеристик. В Плесецке была построена стартовая инфраструктура, на что из бюджета было выделено несколько сотен миллиардов рублей, однако коммерческие заказчики предпочли более дешёвые и проверенные решения, и «Ангара» осталась без спроса. В результате ракета не нашла своего места на рынке.
В контексте этого стоит вспомнить о ракете «Протон», которая была разработана для решения конкретных задач — вывода тяжёлых грузов и поддержания работы космических станций. «Протон» долгое время пользовался коммерческим успехом, обеспечивая до 70 процентов мировых коммерческих запусков до 2012 года. «Ангара», созданная как замена «Протону», пришлась на изменившийся рынок, что сделало её замещение менее актуальным.
В официальных заявлениях упоминается о переезде производства в Омск как о «существенном снижении себестоимости», в то время как в Москве останутся «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах нет конкретных данных — ни перечня программ, ни финансовых источников, ни кадровых гарантий.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Механизм освоения территории напоминает уже знакомую схему: сначала громкие обещания, затем их корректировка и, в конечном итоге, «уточнение параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировалось создать научно-производственный кластер; тогда под реновацию выделили 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на городском пустыре площадью 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов местных жителей и сотрудников президент потребовал сохранить кластер, но это требование было выполнено лишь частично и временно.
Теперь утверждённый проект охватывает 57,7 гектара и включает 884 тысячи квадратных метров, при этом площадь жилых объектов в два раза превышает площадь научных. На проектирование первых очередей планируется выделить почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования будет Фонд реновации, то есть городские средства, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках программы «Московские кварталы».
Такая смена ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, теперь выступает в роли застройщика коммерческой недвижимости на территории стратегического предприятия. Фактически его функции были подменены.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось на протяжении нескольких лет и прошло через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые причины для очередной отсрочки защиты площадки и возвращения к её освоению под застройку.
При Дмитрии Рогозине за освоение территории отвечала группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. В то же время обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет», и освобождение площадки связывали с этим переездом. Однако этот план сорвался из-за конфликтов интересов: сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями, после чего покинул должность. Протесты местных жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого вопрос на время замер.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение производства в Москве, что подготовило почву для уменьшения роли площадки. А при Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в нынешнем виде: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров, где доминируют жилые объекты. Три фамилии — одна линия решений, и при этом отсутствуют примеры новых изделий, сопоставимых по значению с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учёт вопросов гражданской обороны, но на практике это совершенно разные вещи.
Создание защитного сооружения требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и прочего. Сам по себе паркинг представляет собой бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого необходим отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации не опубликованы сметы и перечни работ, поэтому остаётся открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается лишь формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Подобная формальность также проявляется в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки есть, а вот параметры и контроль отсутствуют.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра становятся всё более очевидными: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, а выплаты по ним достигали 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась государственная поддержка в размере 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась возможность продавать землю — обсуждались примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый мотив застройки.
Однако важен вопрос, что именно считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или перевезти. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских колонках и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в принятии решений единственным критерием остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности становятся «невидимыми». В результате предпочтение отдается продаже земли и одномоментному притоку средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два возможных сценария. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций возникают высотные здания, а подземные паркинги, обозначенные как укрытия, используются как обычные автостоянки.
На сегодняшний день реализация движется в сторону второго варианта. При этом вызывает тревогу не только решение чиновников, но и то, что такое решение может пройти почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют видимой цены в бухгалтерии. Пока эти нематериальные составляющие не станут учитываемым активом, подобные преобразования будут продолжаться.
Завод имени Хруничева прошёл через империи, войны и распад Союза. Однако современный подход, ориентированный исключительно на финансовые отчёты, рискует оставить его без защиты не потому, что его уничтожают в буквальном смысле, а потому что перестают замечать его истинную ценность.
фото: roscosmos.ru
